Гийом Мюссо » Интервью

Как вы начали писать?

Я страстно полюбил литературу, когда мне было десять лет. Моя мама была библиотекарем, но до поры до времени книги казались мне скучными. Я любил только комиксы! Но внезапно одна книга поразила мое воображение. Это был «Грозовой перевал» Эмилии Бронте. С тех пор все летние каникулы я проводил не на пляже, в сидя в библиотеке и читая запоем. В десять лет ничего не боишься, и я без колебаний устраивал эти книжные марафоны. Я помню, что читал подряд «Войну и мир», «Воспитание чувств» Флобера, «Постороннего» Камю… Из любви к чтению и родилось желание писать самому. Последним толчком стал конкурс рассказов, который устроил наш преподаватель французского. Я сочинил романтическую и в то же время фантастическую историю, в которой было что-то и от Стивена Кинга, и от «Великого Мольна». Мой рассказ победил. А я с изумлением обнаружил, что мои истории нравятся другим. Это укрепило меня в намерении продолжать писать.

Что значит для вас писать книги? Это просто желание? Или же насущная необходимость?

Анаис Нин как-то сказала: «Я думаю, что люди пишут книги, чтобы создать мир, в котором им хотелось бы жить». Для меня все обстоит именно так. Сочинение книг — это продолжение чтения, которое стало для меня идеальным способом сбежать от реальности, от обыденности, иногда от невыносимых сторон жизни. Почему люди испытывают потребность рассказывать истории? Конечно, потому, что «реальность плохо устроена», как писал Варгас Льоса, «потому, что она не может удовлетворить человеческие желания, аппетиты, мечты».

Как к вам приходит сюжет книги? Где вы черпаете вдохновение?

Идеи появляются отовсюду — из моего собственного опыта, из новостей, из прочитанных книг… Я очень люблю наблюдать за людьми — в ресторанах и кафе, в метро, в магазинах… Я называю это «своей способностью чувствовать других». Это позволяет уловить дух времени, схватить самую суть ситуаций, диалогов, эмоций… Если что-то произвело на меня впечатление, я сразу записываю это в компьютер или в блокнот и через некоторое время, сталкивая разные идеи, вдруг обнаруживаю, что постепенно начинает складываться сюжет.

Как вы выстраиваете сюжет? Как вы работаете?

Прежде всего я должен сказать, что в основе того, что я делаю, лежит один принцип: писать книги, которые понравились бы мне самому. Я не пишу по какому-то одному рецепту. Это не работает! Если писать по раз и навсегда установленным правилам, пропадает вся радость творчества. Я стараюсь рассказать «искреннюю», настоящую историю. То есть историю, которая отвечает моим чувствам. Часто я понимаю, что вот он, сюжет, когда меня начинает преследовать какой-то образ. Тогда нужно начинать работать, и постепенно все становится на места. Я никогда не жду, чтобы на меня снизошло вдохновение, я просто начинаю работать. Наоборот, вдохновение появляется в процессе работы.

Обычно я несколько месяцев обдумываю план книги, ее скелет. Мне нужно знать, куда я иду, даже если пока неизвестно, как именно я доберусь до пункта назначения. Я полгода могу потратить на то, чтобы довести до ума каркас будущей книги, но зато весь внутренний механизм будет работать как часы. Я обдумываю, как именно главы будут следовать одна за другой. Над тем, как постепенно буду подбрасывать читателям «подсказки», как из одной ситуации будет следовать другая. Я заставляю свое воображение работать в полную силу. Я делаю настоящую раскадровку сюжета, как в кино. Параллельно я много времени уделяю персонажам, пишу очень подробные биографические карточки. Даже если три четверти этих сведений не войдут в книгу, мне важно досконально знать тех, с кем я имею дело, чтобы понимать мотивы их поступков. Чтобы, когда я начну писать, совершилась настоящая алхимическая реакция и родились истинные чувства.

А есть ли все-таки место непредвиденному в вашем творческом процессе?

Конечно! Для писателя самый волнующий момент, когда персонажи пытаются жить собственной жизнью, когда они норовят вам что-то навязать! Иногда это приводит к такому повороту событий, о каком ты и не думал, когда все затевал.

Где можно найти ваш первый роман — «Скидамаринк»?

К сожалению, уже нигде… Разве что в Интернете у букинистов, но по такой цене, что я бы вам не советовал… Это мой первый роман, он мне очень дорог. Как многие начинающие авторы, я отправил рукопись по почте. И издательство «Анн Карьер» решило его напечатать. Это было в 2001 году. Я придумал историю о четырех персонажах, которые получают по куску «Джоконды» и приглашение на таинственную встречу в итальянской часовне. Похоже на «Код да Винчи», но я придумал это на четыре года до раньше. И вообще это больше в духе Артура Переса-Реверте, чем Дэна Брауна! В то время пресса очень благосклонно приняла мой роман, и я знаю, что многие хотят прочитать его. Мой почтовый ящик переполнен подобными просьбами, и часто это первый вопрос, который мне задают на интервью и автограф-сессиях. Ну что ж, я попросил своего нынешнего издателя выкупить права на этот роман, чтобы (может быть!) переписать его, опираясь на свой нынешний опыт. Теперь я мог бы сделать из этой первой книги именно тот роман, который я и хотел написать. Но тогда у меня получилась не бабочка, а лишь куколка…

Чем вы объясняете ваш успех?

Вы знаете, я никогда не ставил вопрос именно так. Я просто работаю, как проклятый, чтобы быть достойным вашего ко мне отношения. Я постоянно что-нибудь придумываю. Мне нравится, когда в книге говорится о чем-нибудь необычном. Мне нравится, когда сюжет увлекает так, что невозможно отложить книгу. Нравится азартно перелистывать страницы, нравится, когда хочется скорее начать новую главу. Я хочу, чтобы читатель дышал в унисон с героями, чтобы он смеялся и плакал вместе с ними. И чтобы, закрывая книгу, он чувствовал себя счастливее, чем прежде… Нет ничего хуже скучной книги. Выбирая мою книгу из множества других, читатель оказывает мне доверие, и самое меньшее, что я могу сделать, — это не разочаровать его. Поэтому писать книгу — это еще и волноваться. Когда я пишу, я просыпаюсь по ночам, иногда совсем не сплю, задаю себе множество вопросов… Сочинение книги начинает приносить удовольствие в самом конце, когда книга уже готова и читатели говорят мне, что узнали себя на ее страницах. Как, например, та женщина, которая написала мне, что взяла книгу с собой на работу, чтобы читать в перерыве, или лицеистка, которая призналась, что вообще не любит читать, но мою книгу тайком дочитывала на уроке.

Каких писателей вы любите?

Я больше люблю книги, чем писателей. Из классики: «Прекрасная дама» Альбера Коэна, «Невыносимая легкость бытия» Кундеры, «Гусар на крыше» Жана Жионо. Их поэзии я люблю то, что написали Арагон и Аполлинер. Из современной литературы: «Людское клеймо» Филиппа Рота и «Мешок с костями» Стивена Кинга, которым я восхищаюсь за умение напугать самыми обыденными вещами. Что касается французских писателей, я очень люблю Жана Кристофа Гранже за ту «лихорадку чтения», которую вызывают его книги. Тонино Бенаквисту за человечность его персонажей. Анну Гавальду за чувственность.

Часто говорят, что ваши романы очень кинематографичны. Что вы об этом думаете?

Кино — один из моих главных источников вдохновения. И вполне естественно, что структура моих романов родственна сценарию фильма. Я принадлежу к поколению смотрящих кино на мониторе. К поколению тех, кто в основном видит фильмы не на большом экране, а на маленьком, имея возможность по несколько раз пересматривать ту или иную сцену. Другими словами, у нас есть возможность разобрать фильм по косточкам, понять, как он сделан, при помощи каких приемов. Я уверен, что это действительно повлияло на мою манеру писать — я придаваю большое значение визуализации образов, использую раскадровку эпизодов, нагнетаю напряжение на протяжении всей книги. Еще один важный источник вдохновения, которым я пользуюсь не меньше десяти лет, — качественные англо-американские сериалы: «Клиент всегда мертв», «Остаться в живых», «Клан Сопрано», «Призраки», «24 часа», «Западное крыло»… Именно в этих сериалах можно сейчас найти самые неожиданные истории, незатасканные сюжеты. Над ними работают авторы с большим воображением.

Почему действие большей части ваших романов происходит в Соединенных Штатах?

Это не значит, что я особенно люблю американский образ жизни. Я живу во Франции и люблю свою страну, но не буду отрицать — многие из моих историй происходят в Нью-Йорке. Место, где разворачивается действие романа, имеет огромную важность: это фон, от которого в значительной степени зависит, насколько достоверной будет рассказанная история. Конечно, мои истории могли бы случиться где угодно: в Париже, Лондоне, Токио. Но до сих пор первые картинки, всплывающие перед мысленным взором, — это кусочки сюжета на фоне Нью-Йорка. Это место, где все возможно, где все может произойти — и самая прекрасная история любви, и самая ужасная трагедия. Это город, который я прекрасно знаю, потому что несколько месяцев проработал там, когда мне было 19 лет. Я уехал туда наудачу, нашел работу. 70 или 80 часов в неделю я продавал мороженое. Несмотря на довольно тяжелые условия работы, я успел полюбить Манхэттен и каждый раз, возвращаясь туда, по-прежнему бываю очарован им. С другой стороны, после теракта Нью-Йорк стал городом, который может многое вынести. Эта черта присуща и многим моим героям. Но это не значит, что я вообще не пишу о Франции. И могу сказать, что действия одного из моих романов, который скоро выйдет, происходят во Франции.

С вашими героями часто происходят удивительные, сверхъестественные события. Почему?

По поводу моих романов есть мнение, которое основано на недоразумении. Сверхъестественное, мистика, триллер — это лишь предлоги, чтобы в ненавязчивой, притчевой форме затронуть гораздо более глубокие темы. «После» говорит о том, как пережить потерю близкого, о том, как хрупко наше существование. «Спаси меня» — о роли случая в судьбе. «Ты будешь там?» рассказывает о старости, угрызениях совести, сожалениях. «Потому что я тебя люблю» — о силе сопротивления, о способности психики сопротивляться насилию, преодолевать препятствия, чтобы выйти из испытаний сильнее, чем раньше. «Я вернусь за тобой» — это о втором шансе. Это повод задуматься об ответственности за совершенный выбор, о судьбе, о возможности изменить предначертанное. Сверхъестественное в моих романах — лишь инструмент, который помогает управлять сюжетом. В форме, приближенной к притче, я пишу о том, что меня действительно волнует: о чувствах, смысле жизни, уходе близких, страхе. Когда мне было 24 года, я попал в автокатастрофу. Сам я не сильно пострадал, но машина превратилась в руины. Это произвело на меня огромное впечатление. Никогда до этого я не задумывался о смерти, но вот, всего полсекунды назад, она могла меня схватить. Мне захотелось написать об этом опыте, о жажде жить, которая возникает после встречи со смертью. Но я не знал, как это сделать. Я боялся, что книга получится мрачной. Мало кому захочется читать о смерти, зато многим интересно читать о тайнах, волшебстве. Сверхъестественном. Тогда я вспомнил американские фильмы 40-х годов, которые также иносказательно говорили о важных вещах: «Эта прекрасная жизнь» Фрэнка Капры, «Люди-кошки» Жака Турнера, «Призрак и миссис Мьюр» Джозефа Манкевича, а из более недавних — Вим Вендерс и его «Крылья желания» и М. Найт Шьямалан с «Шестым чувством» также пошли по этой дороге. Они использовали сверхъестественное как предлог, чтобы говорить о серьезных вещах.

Рассказывая сильные, незабываемые истории о любви, вы заставляете читателей мечтать. Что вы сами думаете о любви?

Любовь — это основной материал, из которого сделаны все мои книги, и, честно говоря, я не представляю, как можно написать роман, не рассказав историю любви! В жизни любовь — это самое интересное, разве не так? Именно любовь или ее отсутствие, как правило, являются движущей силой почти всех наших поступков. Я повторю слова Кристиана Бобена: «Мы страдаем от любви даже тогда, когда думаем, что ни от чего не страдаем».

Ваш успех говорит о том, что вы так называемый популярный автор. Как вам кажется, подходит ли вам это определение?

Для меня нет высшей благодарности, чем видеть, как люди читают мои романы в метро или в автобусе. Популярная литература — это Агата Кристи, Баржавель, Стивен Кинг. Это та литература, благодаря которой ребенок учится любить чтение. Это литература, созданная самыми умелыми рассказчиками, для того, чтобы люди любили читать. Поэтому у меня нет никаких комплексов по этому поводу. Напротив, я этим горжусь. Каждый раз, когда я встречаюсь с читателями на автограф-сессиях, я поражен тем, какие они все разные: всех возрастов, мужчины и женщины… Как много среди них подростков и молодежи! Это, пожалуй, удивляет меня больше всего: это значит, что меня услышало поколение, о котором говорят, что оно интересуется только компьютерными играми и комиксами.

В конце книги вместо традиционных благодарностей близким вы благодарите читателей. Почему?

Потому что именно им я обязан всем. Вот уже пять лет они идут за мной и моими героями от романа к роману. Мои истории стали их историями, они нашли свое место в их жизни. Они пишут мне, приходят на встречи, им я обязан успехом. Такая «история любви» заслуживает искренней благодарности в конце книги! Это самое меньшее, что я могу сделать.

Ваши читатели привыкли к неожиданной, фантастической развязке. Где вы находите идеи для того, чтобы так эффектно опустить занавес?

Нет-нет, это вовсе не излюбленный авторский прием, как вы могли подумать! Просто так вышло, что до сих пор все мои истории заканчивались на пике драмы. Американцы употребляют выражение «twist ending» («закрученный финал»), говоря о фильмах или романах, которые сумели по-настоящему удивить в самом конце. Я сам — зритель и читатель, и мне нравится неожиданный поворот сюжета, когда события приобретают совсем другое значение. До сих пор помню, как еще ребенком я читал некоторые истории Агаты Кристи («Десять негритят», «Убийство Роджера Акройда») или впервые смотрел фильмы типа «Психоз» (мумия матери в кресле — чертовски удачная находка для того времени…), «Гражданин Кейн» (знаменитый розовый бутон на заднем плане) или «Дьяволицы» Клузо, который, кстати, писал на своих афишах: «Не будьте дьяволицами: не рассказывайте друзьям, чем кончается фильм!». Совсем недавно режиссер Найт Шьямалан сумел использовать этот же прием («Шестое чувство», «Неуязвимый»), а также и Дэвид Финчера («Бойцовский клуб», «Игра»). Любителям этого жанра я считаю, что почитать «Остров проклятых» — очень удачный роман Дэнниса Лихэйна.

Как и где вы обычно работаете? Есть ли у вас какие-то связанные с этим привычки, ритуалы? Вы пишете в тишине или под музыку? На компьютере или на бумаге?

Я стараюсь работать везде: в офисе, в поездах, самолетах. Я, кстати, заметил, что многие идеи приходили ко мне в аэропортах или когда я был за границей. Но. Конечно, основная часть работы — та, что требует больше всего сил, — совершается между десятью вечера и тремя часами утра, когда вся жизнь вокруг замирает. Я пишу главы одну за другой, на компьютере — это макинтош, текстовый редактор настроен так, как мне нужно. Затем наступает пора бесконечных правок на бумаге и снова на компьютере. Я возвращаюсь к тексту столько раз, сколько потребуется. Иногда, когда вдруг начинается застой, я покупаю обычную школьную тетрадь. Это заставляет «сменить обстановку», встряхнуться.

Расскажите об экранизациях ваших книг.

В фильме «После» снимались Ромен Дюри, Джон Малкович и Эванджелин Лилли. Фильм вышел во Франции в октябре 2008 года. По роману «Ты будешь там?» также будет снят полнометражный фильм. Права на экранизацию были проданы Кристиану Фечнеру. Права на «Потому что я тебя люблю» купил Ив Мармион, продюсер фильма «Семейная тайна». Многие продюсеры заинтересовались романами «Спаси меня» и «Я вернусь за тобой».

Вы не боитесь, что ваши книги пострадают от того, что их перенесут на экран?

Риск действительно есть. Все мы знаем примеры книг, экранизации которых окончились провалом. Вот, к слову… Нет, я, пожалуй, воздержусь. Примеров слишком много! Пока я с нетерпением жду возможности увидеть, чем все это кончится. Ведь это неслыханная удача — фильм, снятый по твоей книге. Стремление продюсеров снимать кино по вашей книге доказывает, что история рассказана как надо и персонажи вполне жизнеспособные. Я уже видел некоторые кадры «После». Пока мне очень нравится.

Вы никогда не думали о том, чтобы сразу написать сценарий для кино- или телефильма?

Ко мне часто обращаются с такими просьбами, но до сих пор я всегда отказывал. Как говорит Жан-Кристоф Гранже: «Когда пишешь книгу, можешь позволить себе все что угодно. Когда пишешь для кино, постоянно спотыкаешься». К тому же во Франции, в отличие от США, сценарист ценится меньше, чем автор-режиссер. Расходы на сценарий составляют всего 2 % от бюджета фильма, а в США в 4 раза больше. Вот в чем причина того, что полно французских фильмов, снятых по скверным сценариям. Однако я не исключаю возможности поработать сценаристом. В том случае, если буду убежден, что история, которую мне захочется рассказать, больше подойдет для фильма, чем для книги. И при условии, что найду профессионалов, с которыми будет интересно работать.